Нино КАТАМАДЗЕ: «Музыка пишется даже во сне»

Интервью: Лариса Кузора
Фото предоставлены пресс-службой Нино Катамадзе

Нино Катамадзе вышла на сцену в четыре года и после этого уже не расставалась с музыкой — пела даже на родильном столе. Эта женщина с лучистыми глазами и завораживающим голосом сводит к музыке практически каждый вопрос. О главном деле своей жизни певица говорит вдохновенно, поэтично и страстно — как могут только грузинки. Судите сами.
       
— Нино, Вы сейчас работаете над новыми песнями. Мы услышим привычную полюбившуюся музыку или же что-то совершенно новое?
— Я не делю свои песни на новые и старые. Песня — она просто есть, ты все равно каждый раз исполняешь ее с новым настроением. Выходя на сцену, я думаю не о том, как спою, а о том, как нас встретит музыка. Грустно мне или хорошо — она переводит в какое-то совершенно другое пространство. Обычно люди репетируют для того, чтобы собрать композицию. А мы действуем по-другому. Существует какая-то общая тема, мелодия, и мы начинаем собирать ее с какого-то места, а потом расходимся. Мы ищем себя в других направлениях, ритмах, а когда приходим на репетиции, не говорим себе, сколько, например, надо припевов, потому что эмоция рождает форму. Мы не берем вазу и не решаем, сколько цветов в нее можно поставить. Мы сначала собираем цветы, а потом находим для них вазу.

— Вы неоднократно говорили, что воспринимаете музыку через цвет, и даже три своих альбома назвали Black, White, Blue...
— В мироощущении каждого человека преобладает какой-то свой цвет, своя внутренняя температура, которую можно передать, дополняя, переосмысливая внутри себя. В какой гамме я воспринимаю жизнь вокруг себя, в такой и передаю. В августе-сентябре 2010 года наша группа планирует запись нового альбома, он будет называться Red. Сейчас у нового альбома будет такое лицо, а если закончатся однотонные цвета, я начну смешивать краски.

— Большая часть поклонников не понимает слов Ваших песен. Как Вы считаете, текст второстепенен или так же важен, как и музыка?
— Я использую грузинский язык для фонетики — он очень музыкальный, а все мои песни — о любви. Конечно, в них есть какие-то истории, но мне кажется, что они не нуждаются в расшифровке. Я могла бы перевести их и на английский, и на другие языки — это несложно сделать. Но я не стала, ведь когда и так все понятно, когда это не просто слова-истории, а слова-эмоции, слова-чувства, слова-переживания, — это и есть настоящая музыка.

— А правда, что в некоторых песнях текст — это выдуманные Вами слова несуществующего языка?
— Правда. Многие песни исполняются на «птичьем», выдуманном языке, слова которого непонятны никому, но их смысл доступен каждому. Поэтому наш слушатель наполняет эти песни своим, близким только ему смыслом.

«Мой муж — врач. Рассскажу вам короткую сказку. Как-то я порезала ногу и пришла в больницу. Мой доктор вылечил и моё тело, и мою душу. Вскоре у нас родился сын».

«Когда я узнала, что я беременна — это было в день концерта, и это был первый концерт в большом шестимесячном туре. И только одно выступление я отметила, потому что уже физически мне было правда тяжело. Мы спели где-то 40 концертов, записали саундтрек к фильму, записали альбом с оркестром. И все это время мой сын был со мной, ну то есть внутри у меня. И даже когда он появился, во время операции, когда делали кесарево — я пела».

«Я люблю эту прическу (знаменитые косички на голове у Катамадзе — Прим. авт.), я сама ее придумала... Она очень удобная и интересная, как шапочка. У меня даже бывали случаи, когда в аэропортах мне говорили: «Девушка, снимите шапочку».

Из программы «Истории в деталях»

— Слышала, что Вы собираете различные инструменты и возите их с собой повсюду.
— Мои музыкальные инструменты как продолжение меня: они оживляют меня, дают новое дыхание… Я покупаю аккордеоны, перкуссии, всякие-всякие инструменты... Хотя мне с ними очень тяжело расставаться, иногда я дарю их. Мне приходится это делать, потому что есть люди, которые больше меня любят какой-нибудь инструмент, лучше меня чувствуют его настроение, тогда я не имею права не отдать его! Еще я покупаю игрушки, которые мне нравятся.

— Есть у Вас учителя в музыке? Что Вы напеваете, когда у Вас хорошее настроение?
— Помню дядю, который был учителем музыки и дирижером и который везде, где выступал, брал меня с собой. Помню также музыкальную школу, музыкальное училище… И всегда рядом со мной была музыка. И детство мое ассоциируется именно с музыкой, а не с играми и куклами. Напеваю я всегда — по дороге, в самолете, дома. Чаще всего — свои песни. Вообще музыка пишется даже во сне.

— Вы исполняете джаз, а ведь джаз — это постоянная импровизация. Любите импровизацию в жизни?
— Это же всё фразы... Очень красиво, когда ты что-то выдумываешь на ходу... Ведь ты и себя тоже выдумываешь, и нужно это передать. Главное — искать в себе, а не взять, не украсть у кого-то что-то. В импровизации нужно найти себя.

— Расскажите об участниках группы Insight... За годы совместного творчества Вы, наверное, понимаете друг друга с полуслова?
— Мы все очень близки. Датуча — крестный отец моего сына. Уча — крестный сын нашего гитариста Гочи. Наш директор — крестная мать ребенка Датучи. Мы все родные любимые люди, нас объединяет желание оберегать друг друга. Я думаю, на концерте чувствуется, что мы понимаем друг друга. Мы даже на сцене крестом стоим, общаемся, передаем друг другу волну настроения. Да, вокал ведет музыку, при этом я всегда чувствую, если кому-то из ребят больно, нехорошо. И я делаю все, чтобы связать нас воедино, обнять музыкой.

— Некоторые Ваши песни являются саундтреками фильмов, к картине «Домовой» Вы с группой полностью писали музыку. Тяжело было работать в этом жанре?
— Вообще-то наша музыка похожа на кино. Хотя есть и различие: концерт — это ты, а музыка за кадром — это нечто другое. Ты должен настолько красиво все сделать, чтобы, не показывая себя, передать то, что происходит в кадре. И ты должен настолько осторожно все это преподнести зрителю, чтобы он не думал о тебе, а думал о фильме и музыке в фильме, он должен жить в этой истории. Нам очень понравилась работа над саунд-треком к фильму «Домовой», который снял Карен Оганесян. Это очень хороший, на мой взгляд, триллер, где играют Машков, Хаматова, Хабенский. И у нас получилось очень динамичное, гармоничное сотрудничество. К другим фильмам режиссеры лишь подбирали саундтреки из тех, которые уже были готовы. А здесь была совершенно творческая история. Не было такого, чтобы мы должны были написать три минуты или, наоборот, два часа сорок пять минут. Как мелодия лилась — так она и легла в фильм, на этой основе и делались сюжеты.

— Какие у Вас остались впечатления от украинских городов, например от Киева и Одессы?
— Честно говоря, я бы не хотела выделять какие-то города. У меня всегда в городе так: я приезжаю, на следующий день у меня концерт, потом уезжаю. Но везде все по-разному, ведь каждый раз это отдельная музыкальная история. Лондон — это не Киев, хотя бы потому, что в Киеве как-то душевно улыбаются, любят и знают тебя, покупают и слушают твои диски. Каждое место, где нас любят, нам очень дорого.

— Нино, Вы много лет уделяете внимание благотворительности. Расскажите, пожалуйста, о последних проектах, в которых Вы принимали участие.
— Я очень осторожно отношусь к вопросам о благотворительности, но все равно мне приходится на них отвечать. Мы всегда поддерживаем благотворительные концерты, когда речь идет о сборе средств для детей, которые могут выздороветь. Мы просто обязаны им помочь. Прежде всего это касается Чулпан Хаматовой и фонда «Подари жизнь» (благотворительный фонд актрис Чулпан Хаматовой и Дины Корзун, который собирает средства на лечение детей, больных раком. — Прим. авт.). Все, что они делают, вызывает уважение.

— Наш журнал посвящен главным образом здоровому образу жизни. А как Вы поддерживаете форму?
— У нас сейчас вся группа на диете, которая помогает в гастрольном графике быть всегда в форме. Я понимаю желание каждого из организаторов наших концертов вкусно накормить нас, но для организма это очень тяжело. В Грузии есть удивительный врач, он долго изучал каждый продукт питания и его взаимодействие с человеческим организмом. Оказывается, можно иметь и сохранять тот вес, который гинетически заложен в каждом из нас, просто нужно исключить некоторые продукты из своего рациона. Это несложно, потому что организм получает ровно столько, сколько ему нужно.

— Как Вы проводите свободное время?
— Каждый раз, уезжая на гастроли, мне невыносимо сложно расставаться с моим сыном. Он еще такой маленький (ему всего полтора годика), но он так быстро растет! Как только заканчивается тур, я сразу же как можно быстрее возвращаюсь домой. Поэтому в свободное от концертов время я люблю смотреть на моего сына, на то, как он растет.

— А изменилось ли Ваше восприятие мира после рождения ребенка?

— Это чудо! Многое действительно изменилось. Сложно сказать, что именно, но это произошло очень вовремя. В моей истории появилось еще одно чувство и чистые искренние ощущения, которые я, оказывается, где-то потеряла. Я будто вернулась в детство и творчество стало теплее. Эти чувства нужны мне и в музыке, и в жизни, и в общении с людьми.

— Как Вы выбирали имя малышу?
— Я назвала сына в честь Николая Чудотворца. Помню, в Харькове у нас 21 декабря был концерт. Утром от его организаторов я узнала, что в город привезли икону Николая Чудотворца, и попросила их отвезти меня к этой иконе. Я тогда очень просила у Николая подарить мне любовь, и буквально через две недели он подарил мне встречу с моим любимым человеком! А в следующем году, когда уже в животе был человечек, я жила на территории Киево-Печерской лавры и, когда гуляла по двору (это был конец декабря) и думала, как же мне назвать ребеночка, я вновь увидела икону Святого Николая! А еще 22 мая — праздник Николая Чудотворца, а 25-го родился мой сын. И я уже даже не думала об имени, назвала сына Николаем.

— Вы часто бываете в Лавре?
— Когда приезжаю в Киев, всегда стараюсь туда попасть. Там живут мои друзья — послушник Василий, батюшка Поликарп. Я там нахожу ответы на различные вопросы, мне хочется там бывать. В тот год я прожила там четыре дня, больше не стала: все же уклад лавры — не для мирского человека.

— Что можете пожелать читателям «Граната» в новом году?
— Хочется, чтобы небо было чистым и мирным, а все остальное — с Богом в душе.

Досье
Нино Катамадзе родилась 21 августа 1972 года в Аджарии, в городе Кобулети (Грузия). В 1990 году поступила на вокальный факультет Батумского музыкального института и сразу вышла на любительскую сцену. В 1994 году создала благотворительный фонд для помощи инвалидам и социально незащищённым артистам. Профессиональная карьера Нино началась в 2000 году c сотрудничества с основателем группы Insight Гочей Качеишвили.
Награждена многими российскими и грузинскими премиями. Вместе с группой Insight принимала участие в музыкальных фестивалях в России, Украине, Британии, Франции, Швейцарии.
Группа Insight: Гоча Качеишвили (гитара), Уча Гугунава (бас-гитара), Давид (Датуча) Абуладзе (ударные).